Подпись: Нейрон (синим) в окружении бляшки амилоидного белка (жёлтым), вызывающей симптомы болезни Альцгеймера. Источник фото: JUAN GAERTNER/SCIENCE PHOTO LIBRARY via Getty Images
На протяжении десятилетий психиатры и другие специалисты в области психического здоровья опирались на «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (DSM), чтобы ставить диагнозы при таких состояниях, как тяжёлая депрессия, анорексия и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР). Чтобы прийти к заключению, врачи выявляют симптомы через беседу, сбор истории болезни, опросники или наблюдение и таким образом складывают клиническую картину. Однако в следующей версии этого «психиатрического справочника», DSM-6, учёные планируют учитывать при постановке диагноза и другие факторы.
Психиатр Ананд Кумар, два года проработавший в стратегическом комитете DSM, рассказал Live Science, что одним из самых значимых возможных изменений станет включение в диагностическую систему биологических факторов. По его словам, речь идёт в том числе о данных полногеномных исследований ассоциаций, охватывающих сотни или тысячи генов, каждый из которых лишь незначительно повышает риск психического расстройства. К биологическим факторам относят и признаки воспаления или сбоев иммунной системы, которые могут проявляться в анализах крови или при сканировании мозга.
Кумар, возглавляющий кафедру психиатрии в Иллинойсском университете в Чикаго, больше не входит в комитет, но ранее активно участвовал в обсуждении того, как биология может быть встроена в DSM-6. Он отметил, что до сих пор разграничение между крупными группами расстройств — клинической депрессией, расстройствами пищевого поведения, ПТСР и другими — строилось исключительно на клинических основаниях. Сейчас предпринимается попытка добавить в руководство биологические факторы, и, хотя идея не нова, раньше было трудно добиться согласия по вопросу о том, что именно включать.
По словам специалиста, за пределами болезни Альцгеймера чётких диагностических биомаркеров нет — таких анализов крови или снимков мозга, по которым можно было бы уверенно сказать, что у человека депрессия, ПТСР или шизофрения. Комитет обсуждал понятие биологических факторов — путей и механизмов, играющих роль в развитии расстройства, хотя результаты исследований пока не превратились в лабораторный тест. Например, иммунология оказалась значимой примерно в 30% случаев тяжёлой депрессии, но единого анализа для диагностики такого состояния в клинической практике пока не существует.
Иная ситуация в области болезни Альцгеймера, где есть однозначные биомаркеры: одобренные FDA (Управлением по контролю за продуктами и лекарствами США) анализы крови на белки тау и амилоид. Если клиническая картина и оценка психического статуса указывают на снижение интеллекта, для постановки определённого диагноза необходим положительный тест на биомаркер. Ещё 10–15 лет назад приходилось прибегать к снимкам мозга и люмбальной пункции, чтобы найти эти белки в спинномозговой жидкости, однако такие процедуры инвазивны, а теперь доступен анализ крови.
Кумар подчеркнул, что при психических расстройствах ситуация гораздо сложнее: в них вовлечены сотни генов, каждый из которых немного повышает риск депрессии, шизофрении и тревожных расстройств. Единого генетического теста пока нет, но крупные исследования устойчиво связывают множество генов с определёнными расстройствами. По его мнению, включение биологии в DSM-6 даст более полное описание расстройств и поможет врачам учитывать наследственность, а также шире подходить к лечению, поскольку, например, около 45% пациентов с аффективными расстройствами имеют и тревожные нарушения.