В декабре 2013 года тринадцатилетняя Джахи Макмат поступила в детскую больницу Окленда для плановой операции по удалению миндалин, которая должна была облегчить ее апноэ во сне, но рутинная процедура обернулась трагедией. Вскоре после пробуждения у девочки началось кровотечение, уровень кислорода упал, и сердце остановилось, после чего врачи констатировали смерть мозга, однако семья отказалась отключать ребенка от аппаратов жизнеобеспечения. Родственники добились перевода пациентки в Нью-Джерси, где законы позволяют оспаривать медицинское заключение по религиозным причинам, и тело девочки при поддержке оборудования продолжало расти и развиваться еще пять лет. Подобные случаи заставляют научное сообщество вновь поднимать вопросы о границах человеческой жизни и смерти, которые становятся все более размытыми благодаря развитию медицинских технологий.
С появлением аппаратов искусственной вентиляции легких в середине прошлого века врачи столкнулись с этической дилеммой, ведь тело могло дышать бесконечно долго без признаков сознания. В 1968 году комитет экспертов Гарвардской медицинской школы предложил новый критерий, добавив к остановке дыхания и сердцебиения отсутствие мозговой активности, что позже было закреплено законодательно для упрощения процедур трансплантации органов. Большинство штатов США приняли определение, согласно которому смертью считается необратимое прекращение функций кровообращения или всех функций мозга, но история Джахи Макмат показала уязвимость этого подхода, так как ее организм проходил через пубертатный период без участия мозга.
Новый виток дискуссии спровоцировали эксперименты нейробиолога Ненада Шестана из Йельского университета, который случайно обнаружил живые клетки в образце мозга, доставленном с большой задержкой. Ученый разработал систему BrainEx, позволившую через четыре часа после убоя свиней восстановить в их изолированных мозгах кровообращение и активность нейронов, что подтолкнуло команду к созданию технологии для всего тела под названием OrganEx. Эта установка напоминает аппарат экстракорпоральной мембранной оксигенации, но дополнительно фильтрует кровь и вводит смесь веществ для плавной реанимации клеток, предотвращая их повреждение от резкого притока кислорода.
В ходе экспериментов исследователи спровоцировали остановку сердца у свиней, выждали час после фиксации смерти, а затем подключили животных к системе OrganEx. Спустя полчаса мониторы зафиксировали спонтанное возобновление электрической активности и сокращений сердца без проведения непрямого массажа, а ткани органов под микроскопом выглядели значительно лучше, чем при использовании стандартных методов реанимации. У подопытных животных отсутствовали трупное окоченение и характерные пятна, но самым поразительным моментом стало непроизвольное движение головой и шеей в момент введения контрастного вещества, что указывало на сохранение нервно-мышечных связей.
Полученные результаты заставляют переосмыслить необратимость смерти, поскольку применение подобной технологии у людей теоретически могло бы спасти пациентов после инфарктов, восстанавливая их без повреждения мозга. Специалисты по трансплантологии и биоэтике теперь обсуждают, является ли смерть биологическим фактом или социальной договоренностью, ведь возможность восстановления клеточных функций ставит под сомнение сам термин необратимости. Врачи опасаются, что новые методы могут усложнить принятие решений о донорстве органов и времени прекращения реанимационных мероприятий, превращая смерть из мгновенного события в обратимый процесс.
