Согласно христианскому преданию, за многовековую историю схождения Благодатного огня в Иерусалиме известно о трех особых случаях, когда чудесное пламя либо долго не являлось, либо сходило только после изменения порядка допуска верующих в храм. Эти эпизоды верующие рассматривают как важные духовные знаки, напоминающие о смысле единства Церкви и открытости дома Божьего для всех.
Традиция схождения Благодатного огня связана с Иерусалимом и храмом Гроба Господня, где в Великую субботу Патриарх Восточной Церкви возносит молитвы у Кувуклии, места погребения и Воскресения Христа. Для православных христиан это одно из главных чудес церковного года, которое символизирует присутствие Божией благодати в мире и надежду на милость Господа еще на один год. На этом фоне любые необычные случаи, связанные с отсутствием или задержкой огня, приобретают особое значение и вызывают глубокий отклик у верующих.
Первый известный случай относят к 1101 году, когда Иерусалим находился под властью крестоносцев. В ту Пасху в храм Гроба Господня допустили только католиков, а православных оставили снаружи. Патриарх и верующие Восточной Церкви молились вне храма, тогда как внутри находились представители западного духовенства. По преданию, Благодатный огонь долго не сходил, несмотря на все молитвы. Лишь когда православных допустили к святыне, а Патриарх смог приблизиться к Кувуклии, пламя чудесным образом явилось. В церковной традиции этот эпизод трактуется как напоминание о том, что нельзя замыкать дом Божий в границах одной части христианского мира, игнорируя других.
Второй эпизод связан с 1579 годом, когда конфликт разгорелся уже вокруг прав православных на сам храм. Тогдашнему православному патриарху Софронию IV, по разным свидетельствам, не позволили войти в храм Гроба Господня, и он был вынужден вместе с паствой молиться у входа. Внутри в это время находились представители другой конфессии, надеявшиеся, что благодатное пламя сойдет при их участии. Однако огонь долго не являлся. По дошедшему до нас преданию, в итоге пламя вспыхнуло не внутри Кувуклии, а снаружи — в одной из колонн у входа в храм, где молились православные. На колонне якобы образовалась трещина, через которую вышло пламя, и от него верующие зажгли свечи. Этот случай часто приводят как пример того, что благодать Божия не зависит от человеческих попыток присвоить себе исключительное право на святыню.
Третий случай относят к 1923 году, в период, когда Иерусалим находился под управлением британских властей. Тогда возникли ограничения на присутствие арабских православных верующих в храме во время Пасхального богослужения. Часть паломников, в основном местных арабов-христиан, якобы не допускали внутрь из-за опасений беспорядков и большого скопления народа. По преданию, Благодатный огонь долго не сходил, и это вызвало тревогу среди верующих. Лишь когда двери храма были вновь открыты для всех, а православный Патриарх вместе с народом смог свободно молиться у Гроба Господня, пламя явилось. Этот эпизод также воспринимается как знак того, что недопустимо отделять одних верующих от других.
Общим для всех трех историй становится мотив закрытых дверей — в прямом и переносном смысле. В каждом случае речь идет о ситуациях, когда определенную часть христиан не допускали к участию в молитве у главной святыни, будь то православные, патриарх или местные арабские верующие. И каждый раз, согласно преданию, Благодатный огонь являлся только после того, как храм вновь становился местом общей молитвы, открытым для всех. Верующие видят в этом наглядное напоминание о том, что дом Божий не должен превращаться в пространство разделения и исключительности.
Отдельное внимание богословов привлекает число таких случаев. В христианской традиции число три имеет глубокий символический смысл: Троица, трехдневное пребывание Христа во гробе, тройное отречение и последующее троекратное утверждение любви апостола Петра. Поэтому и три эпизода задержки схождения благодатного огня рассматриваются не как случайное совпадение, а как особый знак. Часть богословов связывает их с темами покаяния, единства и духовного отрезвления, видя в этих историях тихое, но ясное предупреждение: когда церковная жизнь отходит от духа любви, смирения и открытости, даже великие чудеса могут являться не так, как люди привыкли ожидать.