Немецкая подводная лодка UC-30, направлявшаяся в апреле 1917 года к берегам Германии после отказа от миссии у Ирландии из-за проблем с двигателем, так и не вернулась домой. Судно следовало через воды близ острова Рёмё, имея на борту 18 мин и шесть торпед, что делало его крайне взрывоопасным. 19 апреля субмарина подорвалась на британской мине и затонула, унеся жизни всех 27 членов экипажа.
Почти сто лет обломки считались потерянными, пока в 2016 году их не обнаружил датский дайвер Герт Норманн Андерсен. Позднее UC-30 вошла в число объектов, изученных в рамках крупного исследовательского проекта NorthSeaWrecks. Профессор департамента геонаук Орхусского университета Катрине Юуль Андресен вместе с коллегами и военными водолазами собрала пробы воды и донных отложений вокруг затонувшей лодки, а также образцы морских звёзд и мидий, обитающих на корпусе и рядом с ним.
«Гражданские погружения к обломкам запрещены, поэтому военные водолазы оказали нам большую помощь. Получив инструкции, они спустились и взяли пробы отложений, воды и живых организмов в разных точках на лодке и на окружающем дне», — рассказала Андресен. По её словам, водолазы также записали видео и сделали фотографии, которые затем использовались для оценки состояния мин и степени разрушения корпуса. Результаты показали, что взрывчатые вещества из обломков попадают в морскую среду.
«Мы обнаружили следы тротила в живых организмах, на дне и в толще воды. Загрязнение определённо происходит. Вопрос в том, насколько значителен эффект и как далеко от места крушения распространяется воздействие. Вероятно, источник загрязнения довольно локальный, но ситуация будет ухудшаться по мере разрушения лодки и обнажения всё большего количества взрывчатки внутри мин», — отметила исследовательница.
В 2024 году Андресен подготовила для Датского агентства по охране окружающей среды доклад о рисках, которые создают исторические затонувшие суда в датских водах, а также о возможных способах предотвратить или уменьшить загрязнение. «В докладе я установила, что в датских водах находится 10 127 обломков. Около 15 процентов из них относятся к периоду вокруг двух мировых войн и во время них — 1910–1920 и 1940–1945 годы. Это довольно много», — пояснила она. Доклад был заказан в рамках работы по выполнению требований Водной рамочной директивы ЕС, и его выводы указывают на то, что властям, возможно, придётся принимать более прямые меры против загрязнения от отдельных судов.
Германия уже выделила значительные средства на подъём некоторых обломков и боеприпасов времён Второй мировой войны из Балтийского моря. После окончания войны союзники сбрасывали тонны боеприпасов в океан, чтобы они не попали в чужие руки, и спустя десятилетия эти вооружения стали ещё одним источником загрязнения моря. «Немцы продвинулись в этом вопросе дальше, чем мы в Дании. Они иногда извлекают взрывчатку из обломков и обезвреживают её, но это очень дорого», — заметила Андресен. Уничтожение боеприпасов на месте не всегда безопасно: подводный взрыв может распространить загрязняющие вещества вокруг, а в некоторых случаях нанести больше вреда, чем пользы, поскольку многое зависит от течений и рельефа дна.
Андресен также участвует в финансируемом ЕС проекте REMARCO, где международные исследователи ищут более безопасные способы обращения с подводными боеприпасами и историческими обломками. Один из подходов предполагает использование роботов, способных передвигаться по морскому дну: они могли бы точно картировать опасные боеприпасы и помогать следить за разрушающимися судами, а в перспективе — поднимать предметы со дна и обезвреживать их. При этом, по словам исследователей, извлекать содержимое каждого обломка нецелесообразно и не нужно: часть судов полностью или частично погребена под отложениями, что значительно снижает риск выхода загрязнителей в воду. «Некоторые обломки полностью или частично скрыты на дне. Когда они покрыты песком, риск загрязнения окружающего моря существенно ниже. Всё дело в том, чтобы определить, где экологическая угроза наибольшая, и затем решить, следует ли удалять боеприпасы с затонувших судов», — заключила она.