Социальная изоляция по-разному отражается на мозге стареющих животных в зависимости от их исходного состояния. К такому выводу пришли сотрудники Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН, изучив последствия длительного одиночества у лабораторных крыс. Результаты эксперимента помогают понять механизмы, которые могут быть связаны с вредом изоляции для человека.
В исследовании участвовали 110 крыс трех линий: здоровые животные, особи со склонностью к депрессивному поведению и крысы с врожденной гипертонией. Все животные относились к старшей возрастной группе, а к завершению работы приблизились к предельному для лабораторных крыс возрасту. Исследователи разделили их поровну: контрольная группа продолжила жить по несколько особей в клетке, а остальных почти на четыре месяца рассадили поодиночке.
«В ходе эксперимента мы хотели смоделировать ситуацию, в которую люди попали во время пандемии ковида», — пояснил руководитель проекта, ведущий научный сотрудник лаборатории функциональной биохимии нервной системы Института Михаил Степичев. По его словам, социальная изоляция особенно тяжело сказалась на одиноких пожилых людях, а также на людях с гипертонией и склонностью к депрессии. Именно поэтому в эксперимент включили животных с такими особенностями.
После периода изоляции крыс проверили с помощью лабиринта Барнса — круглого стола с отверстиями, под одним из которых находится укрытие. По способности находить убежище и запоминать его новое расположение ученые оценивали пространственную память. Как сообщило МК, одиночество ухудшило результаты у всех изолированных животных, однако выраженность изменений зависела от линии.
У здоровых крыс не обнаружили ни потери нейронов, ни признаков нейровоспаления. При этом долговременную память они не сформировали, что ученые связали с возможным отсутствием мотивации искать укрытие. У склонных к депрессивному поведению животных плотность нейронов в гиппокампе уменьшилась на 17,5%, а уровень интерлейкина-6, одного из маркеров воспаления, вырос на 12%; одновременно у них сохранялся сравнительно высокий нейрогенез, частично компенсировавший повреждения.
Наиболее тяжелыми последствия изоляции оказались для крыс с гипертонией: они потеряли 10% массы тела и хуже остальных справлялись с заданиями на память. Активность генов, связанных с воспалением, в их мозге увеличилась в два-четыре раза. «Одиночество — не универсальный “удар” по мозгу, а фактор, действие которого зависит от исходного состояния организма», — отметил Михаил Степичев. Ученые планируют проверить, можно ли остановить вызванные изоляцией процессы и восстановить состояние организма после возвращения животных в группы.