Учёные из онкологического центра Cedars-Sinai выяснили: у пациентов с запущенным раком печени, которым после иммунотерапии провели операцию по удалению опухоли или пересадку органа, продолжительность жизни оказалась значительно выше, чем у тех, кто получал только лекарственное лечение.
Исследование опубликовано в журнале Liver Cancer. Специалисты изучили данные 4 329 пациентов с гепатоцеллюлярной карциномой (рак печени) из Национальной онкологической базы данных США, которая охватывает более 70% всех новых случаев рака в стране. Средний возраст больных составил 66 лет, 81% из них — мужчины. Треть пациентов имела стадию T4, у 22% были поражены лимфоузлы, а у 32% — отдалённые метастазы.
Из всех, кто получал иммунотерапию в качестве первичного лечения, лишь 138 человек — около 3,2% — впоследствии перенесли операцию. Из них 54% сделали резекцию (удаление части печени), 25% — локальную абляцию (прижигание опухоли), а 20% — пересадку печени. В среднем от начала иммунотерапии до хирургического вмешательства проходило 3 месяца.
Общая выживаемость у прооперированных пациентов оказалась разительно выше: медиана продолжительности жизни в группе без операции составила 10 месяцев, тогда как в группе с операцией этот показатель вообще не был достигнут за весь период наблюдения — то есть более половины пациентов были ещё живы к моменту завершения исследования. Риск смерти у прооперированных был в 6–7 раз ниже, чем у тех, кто операции не получал.
Руководитель программы по раку печени Cedars-Sinai доктор Джу Донг Янг прокомментировал результаты прямо: «Люди, которым после иммунотерапии пересадили печень или удалили опухоль, живут намного дольше тех, кто остался только на лекарствах».
Одним из ключевых выводов стало то, что вероятность попасть на такую операцию втрое выше у пациентов, лечащихся в крупных академических клиниках, — по сравнению с обычными больницами. Именно в академических центрах сосредоточены мультидисциплинарные команды специалистов, доступ к современным методам лечения и хирургическая экспертиза.
Проблема рака печени состоит в том, что его очень редко удаётся выявить на ранней стадии. Больше половины пациентов узнают о болезни уже тогда, когда опухоль успела распространиться. Иммунотерапия — в частности, ингибиторы контрольных точек иммунитета — способна уменьшить размеры опухоли, но самостоятельно полностью вылечить такой рак не может. Однако если лекарства «сгоняют» болезнь до операбельного состояния, хирург получает возможность убрать то, что осталось.
Вместе с тем у подхода есть существенные ограничения. Иммунотерапия может спровоцировать воспаление печени — иммунный гепатит, — после которого операция уже невозможна. Кроме того, пока лекарства действуют, опухоль у части пациентов успевает дать метастазы, и тогда пересадка не только бесполезна, но и опасна: препараты, подавляющие иммунитет после трансплантации, могут ускорить рост метастазов.
Доступность такого лечения остаётся острой проблемой. Иммунотерапия стоит несколько тысяч долларов за один курс, а трансплантация печени — одна из самых дорогостоящих медицинских процедур в мире, её цена исчисляется сотнями тысяч долларов. Пациенты даже в богатых странах годами ждут своей очереди на пересадку. Только в нескольких клиниках США регулярно выполняют такие операции после иммунотерапии, пишет Liver Cancer.
Временный директор онкоцентра Cedars-Sinai Роберт Фиглин отметил: «Когда врачи-исследователи выстраивают работу, исходя из нужд пациентов, и сразу переносят открытия в клиническую практику — это меняет судьбы и их подопечных, и больных по всему миру. В этом и состоит задача академического медицинского центра».
В ближайшие месяцы доктор Янг планирует запустить новое проспективное исследование: он намерен набрать пациентов, которым выполнят пересадку после иммунотерапии, и тщательно отследить их результаты. По оценкам специалистов, если это исследование подтвердит безопасность и эффективность метода, он может войти в широкую клиническую практику примерно через 5–7 лет.