Учёные из Мемориального университета Ньюфаундленда обнаружили, что отделённые ткани морского огурца способны выживать, заживать и расти в обычной морской воде на протяжении более 3 лет. Исследование опубликовано в журнале Science Advances под руководством Рэйчел Сиплер из Лаборатории океанических наук Бигелоу.
Открытие было сделано случайно: исследователи заметили, что отмершие ткани трубчатой ножки морского огурца не разлагаются в течение нескольких недель, а, судя по всему, продолжают расти. Для проверки команда провела эксперименты с тканями из ног, тела и щупалец 3 особей холодноводного морского огурца Psolus fabricii. Эксперименты длились более 3 лет — и когда их завершили ради публикации результатов, ткань по-прежнему оставалась активной.
В ходе опытов были выявлены признаки клеточной дифференциации, активности иммунной системы и реорганизации тканей. Несмотря на отсутствие рта, ткани поглощали питательные вещества — аминокислоты, растворённые в морской воде. По словам Сиплер, природная морская вода — наименее стерильная среда из возможных, однако именно она, богатая бактериями и органикой, питала ткани и позволяла им восстанавливаться. Это принципиально отличает находку от существующих клеточных культур, которые выживают лишь в строго контролируемых асептических условиях и не демонстрируют ни роста, ни самостоятельного движения.
Сиплер сравнила открытие с регенерацией хвоста у ящерицы, уточнив, что речь идёт о другом масштабе: «Мы говорим о том, может ли хвост отрастить новую ящерицу». Полноценный морской огурец из отделённой ткани пока не вырос, однако клетки спустя годы после удаления начинают делиться и видоизменяться.
Авторы считают, что открытие может найти применение в биомедицине — в частности, в области регенерации тканей и заживления ран. Поскольку ткань получена от беспозвоночного, на неё распространяется меньше нормативных ограничений, чем на клеточные линии человека или позвоночных, что упрощает её использование в лабораториях с ограниченными ресурсами. Андреа Боднар из Института морской геномики Глостера, не участвовавшая в исследовании, назвала находку «совершенно новой моделью биологической устойчивости и регенерации тканей».