Споры о том, растёт ли политическое насилие в США и кто несёт за него ответственность, связаны не только с идеологическими разногласиями. Существенную роль играют разные подходы к тому, какие действия следует относить к этой категории. В научной литературе политическое насилие обычно понимают как применение физической силы или реальную угрозу её применения ради политических целей.
К таким целям относят принуждение, запугивание, наказание и символические действия, призванные повлиять на поведение общества, политические решения или работу государственных институтов. В эту группу могут входить покушения на убийство, вооружённые нападения на чиновников, взрывы, поджоги, насильственное запугивание, нападения на здания во время беспорядков при наличии явной политической цели и организованные планы применения силы против политических объектов. При этом обычные преступления без политического мотива, бытовые конфликты и законные протесты к политическому насилию не относят, даже если такие акции проходят агрессивно или сопровождаются нарушением закона.
Одних резких высказываний также недостаточно для такой классификации, если за ними не стоит реальная угроза применения силы. Границы понятия особенно важны потому, что смешение политического насилия с преступностью или протестной активностью мешает понять причины и последствия происходящего. Главная сложность возникает при установлении мотива: одно и то же действие может быть политическим мятежом, преступлением из корыстных побуждений или сочетанием этих факторов.
Не всегда очевидно, что именно побудило человека к нападению на синагогу — идеологический антисемитизм, личная обида или психическое расстройство, связанное с политическими убеждениями. Аналогичные вопросы возникают при оценке угроз в адрес законодателей: они могут быть эмоциональной реакцией, партийной провокацией или подготовкой к настоящему нападению. Исследователи используют разные критерии, включая прямые идеологические заявления, выбор цели, символику и время совершения действия.
Из-за этого крупные базы данных порой дают разные картины. Федеральные правоохранительные структуры прежде всего учитывают смертельный исход, возможности нападавших и угрозы национальным институтам, тогда как базы протестов фиксируют частоту и географию событий. Террористические базы уделяют больше внимания идеологической мотивации и сходству тактики с действиями международных движений. Как отмечает Wired, каждый из этих подходов отражает часть реальности, но не охватывает её полностью.
Поэтому ни одна отдельная база не может окончательно разрешить спор о масштабах политического насилия. Для анализа используют сопоставление нескольких источников, включая оценки федеральных ведомств, базы отдельных инцидентов, данные о безопасности конгрессменов и результаты опросов. Такой подход позволяет выявлять повторяющиеся закономерности: кто становится целью, каким способом совершаются нападения, насколько они смертоносны и как эти показатели менялись с 2016 года.