Современная теория предсказывающего мозга обнаруживает сходство с идеями, которые Зигмунд Фрейд начал развивать более 130 лет назад. К такому выводу пришли Эрик Стэнике, Бендик Ховет, Лине Индреволл Стэнике и их коллеги. Их исследование опубликовано в научном журнале Entropy.
Предсказывающая модель рассматривает мозг как систему, которая постоянно формирует ожидания относительно будущих событий. Затем он сопоставляет прогнозы с сигналами органов чувств и старается уменьшить расхождение между предполагаемым и происходящим. Этот процесс участвует в восприятии окружающего мира, принятии решений, поведении и регуляции эмоций.
Авторы считают, что такой подход перекликается с психоаналитическими представлениями о бессознательных процессах и субъективном опыте. «Более 130 лет психоанализ разрабатывал психологические теории о том, как предсказания формируются на субъективном уровне, который когнитивная нейропсихология теперь изучает на физиологическом уровне», — говорится в цитате исследователей.
Особенно заметное сходство они видят между психоаналитической проекцией и нейронаучным предсказанием. Проекция означает приписывание другим людям собственных чувств, намерений или качеств, тогда как мозг использует накопленные ожидания для интерпретации новых событий. «Когда мы приписываем другим людям качества, намерения или чувства, мозг формирует наше восприятие мира в соответствии с уже сложившимися ожиданиями», — сказал Стэнике.
Так, человек, неоднократно сталкивавшийся с отвержением, может особенно остро замечать признаки возможного отказа. Нейтральная реплика или неоднозначное выражение лица в таком случае способны показаться негативными. В нейронауке изменение собственных прогнозов называют перцептивным выводом, а действия, направленные на приведение реальности в соответствие с ожиданиями или снижение неопределённости, — активным выводом.
Исследователи связывают устойчивость подобных установок со стремлением психики сохранять стабильность и предсказуемость, то есть с гомеостазом. Привычные модели могут сохраняться даже тогда, когда они ошибочны и мешают человеку. «Жёсткие и устойчивые симптомы, такие как параноидальные идеи или внутренний критический голос, могут быть стабильными, но недостаточно гибкими моделями предсказания», — отметил Стэнике.
По его словам, некоторые люди автоматически ожидают от окружающих критики, отвержения или враждебности и продолжают воспринимать ситуации через этот фильтр, даже если реальность не даёт для этого оснований. Такие ожидания могут закрепляться не только как осознанные убеждения, но и в процедурной памяти — системе долговременной памяти, связанной с автоматическими навыками и привычными реакциями.
Это объясняет, почему одного рационального понимания бывает недостаточно для изменения поведения. Человек может осознавать, что окружающие не настроены враждебно, но всё равно реагировать так, будто отказ неизбежен. Поэтому психотерапии иногда приходится работать с отношениями и эмоциональным опытом, а не только с сознательными мыслями.
«Психотерапии иногда необходимо работать в отношениях. Например, новые переживания во взаимодействии терапевта и пациента могут постепенно помочь изменить укоренившиеся модели отношений», — сказал Стэнике. По мнению авторов, объединение нейронаучного и психоаналитического подходов способно привести к более целостному изучению психики, учитывающему как физиологические механизмы, так и субъективный опыт.