На протяжении более шести веков историки придерживались теории о том, что Черная смерть молниеносно распространилась по Азии через Великий шелковый путь, после чего в середине XIV века опустошила Европу и Ближний Восток. Однако новое исследование Эксетерского университета показало, что эта концепция основана на неверной интерпретации единственного средневекового арабского литературного произведения — рифмованной истории, которая никогда не претендовала на историческую достоверность.
В центре этого открытия находится текст в жанре «макама», написанный поэтом и историком Ибн аль-Варди в Алеппо в 1348–1349 годах, сообщает Planet Today. Этот жанр арабской литературы представляет собой повествования о странствующих плутах. В рассказе аль-Варди чума олицетворяется в образе обманщика, который в течение 15 лет разорял земли от Китая до Средиземноморья. Позже этот художественный текст был ошибочно принят за достоверную хронику, что заставило поколения историков считать его свидетельством очевидца реального распространения пандемии.
Так называемая «теория быстрого перемещения», основанная на произведении Ибн аль-Варди, предполагает, что возбудитель чумы всего за несколько лет преодолел по суше более трех тысяч миль. Эта теория повлияла не только на историческую науку, но и на современные генетические исследования, которые, опираясь на нее, продолжали утверждать о стремительном распространении патогена из Центральной Азии. Профессор Нахайян Фэнси, один из авторов нового исследования, пояснил, что все пути к этому фактически неверному описанию распространения чумы ведут к тексту аль-Варди, который стал центром «паутины мифов».
Макамы предназначались для развлечения и философских размышлений, а не для документирования событий. Однако произведение Ибн аль-Варди приобрело особое влияние, поскольку автор включил в него отрывки из своих же исторических трудов, что придало тексту видимость фактической достоверности. Исследователи подчеркивают, что литературная цель рассказа заключалась в аллегорическом исследовании обманчивой природы чумы, а не в создании географической хронологии ее распространения.
Признание этого факта позволяет по-новому взглянуть на историю. Историки получают возможность изучать более ранние вспышки чумы, не отвлекаясь на ошибочный нарратив. Кроме того, эти тексты дают ценное представление о том, как средневековые общества справлялись с катастрофами, используя творчество в качестве механизма преодоления трудностей. Таким образом, исследование не просто исправляет ошибку, но и открывает новые горизонты для понимания не только путей распространения болезни, но и жизни людей в условиях ужасающего кризиса.
